Деньги, да еще такие, были, конечно, очень кстати. Но что-то не давало ему покоя. Он понял: Леха. Обошел гаражи и у самой кромки масленистой, с прозеленью, воды увидел приятеля, свисавшего с берега так, что голова была в воде, а ноги на суше. В руке была зажата пустая на четверть бутылка «Смирновской». Вадим выпростал фляжку из захолодевшей уже руки Лехи, отвернул пробку и понюхал. Никакого чужого запаха не было: водка и водка. Но чтобы такой «боец», как Леха-мочалка, свалился всего от нескольких глотков?!

В водку наверняка было что-то подмешано. И это, скорее всего, был клофелин. Вадим понял причину удивившей его задержки, когда Сергуня ходил в машину за водкой.

Это был не несчастный случай по пьянке. Это было самое настоящее убийство. И то, что все было проведено так легко, между делом, на мгновение парализовало Вадима животным страхом. Пересилив слабость, он завинтил пробку, обернул бутылку попавшимся под руку старым полиэтиленовым пакетом и спрятал ее в мусоре у стены гаража. Вытаскивать Леху из воды и звать народ времени у него уже не было. Вадим чувствовал, что надвинулась беда, настоящая, смертельная, и многое будет зависеть сейчас от того, сумеет ли он опередить этого лысого Марата и его компанию.

Вадим сбросил ватник, натянул куртку, вывел «Запорожец» из гаража и на полной скорости двинулся к Москве.

Он знал, куда едет. И зачем. Цель его была — Ленинградский вокзал.

Он не все рассказал Марату. Когда «бээмвуха» Сергуни, нарушая все правила, выскочила на Рижскую эстакаду и Вадим понял, что не сможет за ней проследить, неожиданно пришло самое простое решение. Он нырнул в метро и уже через четверть часа стоял на высоком парапете Ленинградского вокзала, откуда хорошо просматривалась вся площадь. К какому бы из вокзалов Сергуня ни подрулил: к Ленинградскому, Ярославскому или Казанскому, — Вадим все равно бы увидел его приметную «БМВ». И даже если бы он решил ехать на Курский, была возможность опередить его на метро.